Как уже говорилось, Хильда была очень красивая девушка, а тут, на безлюдье, мне не хватало общества дам. Три нервнобольные служащие, отдыхавшие в пансионе, были просто невыносимы со своей болтовней о том, что они или располнели или обгорели на солнце. А чего стоили их постоянные разговоры о том, что следует собрать экспедицию за водяными лилиями!

Я прошел через калитку в ограде и оказался на дворе. Э собачьей будке лежал черный Гектор и рычал. Увидев, что я не боюсь, он вылез медленно из будки, гремя цепью, которая тащилась за ним. Остановившись в ожидании, он ворчал. Меня это удивило, так как Гектор со мной был всегда мягким зверем.

Я уже двинулся в сторону парадной двери, когда из нее вышел управляющий, шагнул мне навстречу и остановил меня.

– Извините, господин, – сказал он. – Но сейчас вы не можете видеть моего хозяина.

Я остановился и вопросительно посмотрел на управляющего.

– Что случилось с вами? – спросил я. – Уж не заболели ли вы?

Управляющий был бледным, это было видно, несмотря на темноту. Он встал на крыльце и оперся плечом о косяк двери. Могло показаться, будто мужчина так ослаб, что того и гляди упадет. В то же время его поза могла объясняться тем, что он ни за что не хотел меня пропустить, потому и закрыл передо мной дверь.

– Нет, я не болен, – ответил управляющий. – В таком случае, возможно, болен хозяин?

– Нет.

– У него кто-нибудь есть?

– Нет, никого. Дома только он и его сестра.

Не понимая, что бы это означало, я продолжал расспрашивать.

– Какие-нибудь неприятности?

– Ничего подобного, – ответил управляющий. – Но господин Гарнес сегодня не может вас принять.

Я еще раз внимательно присмотрелся к нему, стараясь убедиться, действительно ли он так сильно бледен. Помню, именно в этот момент подумал: «Почему он не спросит меня, передать ли от меня хозяину привет, или о другом – нет ли у меня к Гарнесу какого-нибудь дела?»